НИКОН, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ
25 июля 1652 — 12 декабря 1666
 

Никон (Минин Никита Минич), патриарх Московский и всея Руси.

Родился в 1605 г. в с. Вельдеминове (оно же Вельминово и Курмыши), Нижегородской губернии, в семье крестьянина.

Первоначально обучался у своего приходского священника.

12-ти лет ушел в Макарьев Желтоводский монастырь.

В 1624 или 1625 г., по желанию родителей, вернулся, женился и принял сан священника.

Около 1626 г. назначен священником одной из московских церквей.

В 1635 г. после смерти детей уговорил жену принять пострижение и сам принял монашество в Анзерском скиту на Белом море. Жил под началом преп. Елеазара, который постригал его.

В 1642 или 1643 г. перешел в Кожеезерскую пустынь, где вскоре был избран настоятелем.

В 1646 г. отправился в Москву для сбора подаяний. Представлялся высшему духовенству и царю Алексею Михайловичу, на которого произвел сильное впечатление величавой внешностью, благочестием, умом, прямотой и знанием жизни церковной и народной.

В том же 1646 г. возведен в сан архимандрита Новоспасского монастыря в Кремле и был в тесном содружестве с Алексеем Михайловичем.

11 марта 1649 г. возведен в сан митрополита Новгородского и Великолуцкого.

В 1652 г. участвовал в перенесении мощей св. митр. Филиппа из Соловецкого монастыря в Москву. Перед мощами св. Филиппа, по желанию царя, дал согласие на принятие патриаршества.

25 июля 1652 г. торжественно возведен в сан патриарха Московского и всея Руси.

Начертал себе гениальный план церковной реформы в духе строгого православия относительно всех сторон церковной жизни.

В 1654 г. созвал собор, признавший необходимость исправления церковных книг.

В 1656 г. вторично созвал собор с участием патриархов Антиохийского Макария и Сербского Гавриила. Этот собор одобрил новоисправленные книги и постановил ввести их по всем церквам, а старые книги сжечь.

10 июля 1658 г. всенародно отрекся от патриаршей власти и удалился в основанный им монастырь "Новый Иерусалим" (Воскресенский).

В 1660 г. на созванном в Москве соборе было постановлено лишить Никона чести архиерейства и даже священства. Дело патр. Никона было передано на суд вселенских патриархов.

27 декабря 1666 г. на соборе в Москве осужден, лишен сана и простым монахом заточен в Ферапонтов Белозерский монастырь.

В 1676 г. переведен в Кириллов Белозерский монастырь.

В 1681 г. после многочисленных прошений получил разрешение от царя поселиться в монастыре "Новый Иерусалим", но не доехал до места.

Скончался 17 августа 1681 г. в дороге, около Ярославля.

Разрешительные грамоты патриархов не застали его в живых.

Погребен по чину патриаршему в "Новом Иерусалиме", в приготовленной им самим могиле под "Голгофой".

Патриарх Никон - великая (хотя и не всегда безупречная) личность в истории русской церкви. Человек с блестящим умом, с необыкновенной энергией духа, с неутомимой деятельностью, непоколебимой твердостью характера, замечательным даром слова, в то же время был суров до излишества, взыскателен, горд, высокомерен и чрезмерно властителен.

За все время своего недолгого патриаршества Никон посвятил себя трудам и заботам по исправлению богослужебных книг, согласованию обрядов Русской Церкви с обрядностью греческой.

К числу принятых патр. Никоном мер для порядка в церковном мире, кроме исправления богослужебных книг, следует отнести и увеличение епархий, построение новых церквей ввиду недостаточного числа прежних, устройство новых монастырей и главное - улучшение нравственности среди духовенства, которое представляло иногда поразительные примеры распущенности. Никон не знал снисхождения к дурным служителям церкви, наказывал их строго, обращался с ними даже жестоко, что восстанавливало против него духовенство.

Еще будучи игуменом Новоспасским, Никон сделался близким другом царя Алексея Михайловича и пользовался громадным влиянием на него. Каждую пятницу он проводил во дворце. Вместе с царем они рассматривали прошения вдов, сирот и других несчастных, а по возвращении от царя архим. Никон объявлял царские милости. Поставленный митрополитом в Новгород, он получил право наблюдать за всем управлением и по своему усмотрению освобождать узников из темниц.

Преосвящ. Никон в Новгороде, как впоследствии и в Москве, впервые ввел партесное пение на основе древних напевов, запретил многогласие, т. е. одновременно чтение и пение в разных частях храма различных моментов богослужения, устроил типографию и четыре богадельни, кормил на своем дворе бедных во время голода. Однажды возмутившиеся новгородцы хотели убить наместника кн. Хилкова.

Митр. Никон скрыл его в своих палатах, и выйдя к народу, бесстрашно начал увещевать возмутившихся. Его избили до полусмерти. Поднявшись при помощи своих приближенных, митр. Никон отслужил литургию в храме св. Софии и опять пошел в ту часть города, где волнение было особенно сильно. Народ смирился и просил у него прощения и ходатайства перед царем. Благодаря его ходатайству наказание возмутившихся было произведено с благоразумной кротостью. Этот случай еще усилил любовь царя к митр. Никону, и влияние последнего на дела церковные и гражданские. В его руки еще при жизни дряхлого патр. Иосифа перешло управление делами Церкви. Влияние его было так велико, что даже любимец Морозов опасался его, как соперника. Встревожились и стоявшие близко к патр. Иосифу интриганы из белого духовенства - царский духовник Вонифатьев, протопоп Аввакум и Иоанн Неронов, священники Лазарь и Никита (впоследствии прозванный Пустосвятом) и др. Это были в основном справщики церковных книг, "исправлявшие" их по собственному разумению, а иногда и сознательно искажавшие для подтверждения своих взглядов. Притом это были "люди сильные при дворе" до того, "что могли оказывать покровительство даже кандидатам на епископство". Любя властвовать, они не хотели иметь патриархом умного и сильного характером человека и сразу же после смерти патр. Иосифа повели свою интригу - подали челобитную, прося в патриархи Вонифатьева. Когда же челобитная не подействовала, они стали выискивать предлоги, чтобы уронить Никона в глазах царя. Существует мнение, что погубление Никона было решено ранее, чем он успел сделать что-либо мнимо вредное и что из вражды к нему эти люди "явились первыми виновниками раскола".

Но пока все содействовало дальнейшему возвышению митр. Никона. Когда умер патр. Иосиф, Никона не было в Москве, он ездил в Соловецкий монастырь за мощами св. Филиппа, а когда возвратился, то царь при этих новооткрытых мощах (в Успенском соборе), "лежа на земле и проливая слезы" долго умолял митр. Никона принять патриаршество. Зная вражду и зависть к себе бояр, Никон долго отказывался, но, наконец, обратился к царю и боярам с вопросом: "будут ли почитать его, как архипастыря и отца, слушать его во всем и дадут ли ему устроить Церковь и управлять ею на всей своей воле?". Все клятвенно обещались, и Никон принял патриаршество.

Вступление на патриарший престол этого "сильного воина Христова", "крепкостоятельного пастыря и наставника душ и телес", как называл его царь Алексей Михайлович, оказали сильное влияние на ход не только церковных, но и государственных дел. Вместе с царем они молились, вместе садились за трапезу. Патриарх был восприемником царских детей. В течение шести лет ни одно дело не решалось без патриарха. Энергичная и страстная его натура, чуждая всяких колебаний и полумер, его великий ум, предприимчивый и твердый характер отпечатлены на всех делах этого периода, счастливого для государства русского. Главным образом влиянию патр. Никона Россия обязана присоединением Малороссии.

Когда началась война с Польшей и царь отправился в поход, патриарху было поручено управление государством. Он энергично боролся с открывшейся в России моровой язвой. За его труды, несмотря на его протесты, царь почтил его титулом "Великого Государя". Новый свод законов "Уложение" был дополнен многими узаконениями из Кормчей книги, усиливающими церковную власть.

Исключительное положение патриарха в связи с его суровой непреклонностью и высокомерием создали ему много врагов среди духовенства и бояр, как приверженцев старины, так и сторонников новых западных обычаев. Строгий аскет Никон не терпел легкомысленных нововведений и без стеснения обличал их публично. Создалась сильная партия его противников - родственников царя бояр Стрешневых и Милославских, его воспитателя и свояка Морозова и других. Все они старались исподтишка вредить ненавистному патриарху.

Главным делом патр. Никона было исправление богослужебных книг. Об этом столько писалось, что нет необходимости повторять здесь все, следует только указать на некоторые подробности, показывающие, как серьезно подходил патр. Никон к этому наболевшему вопросу. Еще до собора 1654 г. по русским монастырям были собраны древние книги, переведенные с греческого за 500 лет и ранее. Катало этих книг составил 89 листов. Около этого же времени посланный на Восток троицкий келарь Арсений Суханов, не щадя средств, приобрел около семисот древних греческих рукописей, из них на Афоне 498. В числе их одному евангелию считалось 1050 лет, другому 650, одному служебнику 600 лет, другому 450 и проч. Вооруженный таким материалом, поддержанный собором епископов, патр. Никон с обычной энергией и непреклонностью взялся за церковную реформу, беспощадно преследуя своих противников. Но крутость в проведении в жизнь своих мероприятий увеличила количество его врагов, а излишняя властность и неуступчивость отняли дружбу царя. Как уже известно, враги патр. Никона принимали все меры к тому, чтобы досадить ему и поссорить его с царем. Так, С. Л. Стрешнев выучил свою собаку благословлять "оберуч", подобно патриарху, дал ей кличку "Никон" и охотно показывал кощунственные "шутки" своим друзьям. Никон проклял за это боярина-глумотворца. Стрешнев, устрашенный анафемой, смирился и поспешил попросить прощения у патриарха. Патриарх Никон простил, а царь не подверг своего родственника-боярина никакому наказанию.

Поводы для того, чтобы уронить Никона и восстановить против него чернь выискивались уже давно. Пылкий Никон дал такой повод известной "памятью", посланной по церквам, чтобы при великопостной молитве Ефрема Мирина "не творити метания в колена, но в пояс" (вместо 17 земных поклонов класть только 4 земных, а 13 в пояс). Этого было довольно. Интрига тотчас же заработала. Протопопу Неронову будто бы слышен был глас: "время приспе страданию - подобает вам неослабно пострадати". Это, разумеется, разнеслось по всей Москве и произвело полезное для интриганов действие - создавало им партию. Сделав "выписки" о "видении" Неронова, они послали их Алексею Михайловичу, но он выписки скрыл или отдал Никону. Тогда интриганы обратились к другому домашнему средству - обивинили Никона в непочтительности к царю. Был сделан донос, якобы Никон сказал: "Мне царская помощь не нужна и негодна, я на нее плюю и сморкаю". Интриганы запаслись свидетелем высшего церковного сана. Они сослались в этом на Ростовского митр. Иону, который будто бы слышал эти слова. Митрополит один раз сказал: "было де так", а потом заперся и показал, что "Никон де таких слов не говорил". Очевидно, как бы ни был жесток в своих гневных увлечениях Никон, он все-таки несравненно честнее этих интриганов.

Умножились клеветы и обвинения и со стороны раскольников. Они обвиняли патриарха в том, что он утопил единственного среди епископов противника исправления книг Павла Коломенского, который без вести пропал с места своей ссылки. Сначала потихоньку, а потом все громче называли Никона антихристом.

Наконец, бояре добились охлаждения к нему царя. Этому помогла война со Швецией, во время которой царь, находясь при войсках, постепенно отвыкал от своего неразлучного прежде друга, а, может быть, и почувствовал некоторое облегчение, освободившись от постоянного влияния более сильного характера. А бояре в преувеличенном виде доводили до него то один, то другой факт самовластия патриарха, шептали, что несчастную эту войну присоветовал начать Никон. По возвращении, затаив мнимые обиды, царь не высказывался перед Никоном и всячески избегал встреч с ним. Патриарх же, считая себя во всем правым, не хотел заискивать перед царем и ждал, когда тот первый сделает шаг к примирению.

В июне 1658 г. один из царских стольников грубо оскорбил патриаршего боярина, даже дважды ударил его палкой. Патриарх потребовал у царя удовлетворения за обиду. Царь обещал поговорить с ним, но всячески уклонялся от свидания. Наконец, 10 июля, в день Положения Ризы Господней, боярин Ромодановский "царским словом" сказал патриарху, чтобы он больше не смел называться "Великим Государем".

Патр. Никон отслужил литургию и в конце ее сказал слово, в котором объявил, что он более не патриарх, написал царю письмо об оставлении им патриаршего престола, надел простую мантию с черным клобуком и пошел из храма. Народ плакал держа двери, но не мог удержать его. Он уехал в Воскресенский монастырь. По-видимому, он надеялся, что царь будет уговаривать его вернуться, и царь действительно жалел о нем, но враждебные патриарху Никону приближенные царя и некоторые духовные лица (митр. Крутицкий Питирим, мечтавший о патриаршестве, архиеп. Рязанский Иларион и чудовский архимандрит Иоаким, бывший впоследствии патриархом Московским) поддерживали и усиливали их взаимное неудовольствие и не давали состояться примирению.

Патр. Никон вел в монастыре строго аскетическую жизнь, участвовал с братией в полевых работах, но не мог смириться настолько, чтобы отказаться от притязаний на власть.

В 1660 г. в Москве был созван собор, постановивший избрать нового патриарха, а Никона лишить не только чести архиерейства, а и священства. За него вступился ученый Епифаний Славинецкий, писавший соборные акты, он объявил, что нет правила, по которому отказавшегося от епархии епископа лишали бы священства, а Игнатий Иовлевич, архимандрит Полоцкий, добавил, что нельзя судить патриарха без участия восточных патриархов. Постановление собора не было утверждено.

В это время патр. Никон пытался сблизиться с царем, но попытки не удались, и примирение не состоялось.

В 1666 г. был созван знаменитый Московский собор с участием патриархов Паисия Александрийского и Макария Антиохийского. Они волею или неволею должны были согласиться на осуждение Никона. В числе врагов и доносчиков на последнего особенно выдавались митрополиты Иларион Рязанский и Питирим Крутицкий и епископ Мефодий Мстиславский, которого Никон не признавал епископом, как изменника.

Никон был на заседании собора, держал себя с достоинством, а иногда и заносчиво, чем восстановил против себя некоторых членов собора, энергично нападал на своих врагов, гордо отвергал обвинения. Важнейшим обвинением против него были вызванные его самовольным удалением "волнения и колебания Церкви и умножение нестроений, т. е. усиление расколы". И все-таки многие не хотели его осуждения. На последнем, решающем заседании собора не присутствовал не только царь, а и достойнейшие пастыри того времени - Лазарь (Баранович) Черниговский, Симон Вологодский и Михаил Коломенский.

Решение суда было не в пользу Никона. Он был низложен, лишен права священнодействовать и простым иноком отправлен в Ферапонтов Белозерский монастырь.

Положение его в изгнании не раз менялось. Сначала он испытывал там строгость почти темничную, даже окна были заложены железными затворами, но вскоре получил значительное облегчение. По указу царя для него были выстроены обширные кельи с 25-ю жилыми покоями и переходом у Крестовой церкви, где служили ранее поставленные им в священство иноки; он получал хорошее содержание, раздавал богатую милостыню бедным, увеличивая тем свое влияние на народ. Благодаря его характеру, все в монастыре, начиная с игумена и кончая приставленными к нему стрельцами, были ему покорны и даже называли его "святейшим". Но в 1676 г. умер сохранявший к нему доброе чувство Алексей Михайлович, а новый царь Феодор вполне подчинился влиянию своих родственников Милославских, злых врагов бывшего патриарха. Его обвинили в том, что он позволил называть себя патриархом, благословлял и вмешивался в управление монастырем и перевели в Кирилло-Белозерский монастырь. При этом у него отобрали все келейное имущество, кроме самого необходимого, и запретили ему всякие свидания и переписку; окружавшие его лица были разосланы в дальние монастыри и заменены двумя совершенно чуждыми ему старцами. Даже его твердость поколебалась при этом известии. Следовательно архим. Павел доносил патр. Иоакиму, что Никон заплакал и просил оставить при нем его присных ради его старости. Но просьбы его оказались тщетными.

В первые годы заключения в Кирилловом монастыре низложенный первосвятитель находился под крепкой стражей, а дымных кельях, где ежедневно страдал от угара, а однажды чуть не скончался от него, пока не были построены для него новые кельи.

Изнуренный телом, он смирился душой и желал только одного - успокоиться в созданном им "Новом Иерусалиме". Это его желание долго не исполнялось. Наконец, через пять лет тетка царя Феодора, царевна Татьяна Михайловна, упросила его позволить старцу Никону умереть в основанной им обители. Долго не соглашался на это патр. Иоаким, и только узнав о полном изнеможении Никона и о принятой им схиме, дал и свое согласие.

В день, когда в Кириллов монастырь прибыло разрешение, Никон, по тайному предчувствию, заранее собрался в путь и велел собраться своей келейной братии.

С трудом довезли его до струга и повезли по реке Шексне и Волге к Ярославлю. У Толгского монастыря он велел причалить к берегу и причастился Св. Таин, т. к. начинал крайне изнемогать. Здесь он встретился с сосланным на покаяние, бывшим архимандритом и врагом Никона Сергием, который во время суда над Никоном содержал его под стражей и осыпал ругательствами. Этому Сергию, заснувшему в час прибытия бывшего патриарха, явился во сне Никон, говоря: "Брате Сергие, восстани, сотворим прощение". Очнувшись и узнав о прибытии Никона, устремился вслед за братией и, видя умирающего, со слезами пал к его ногам и испросил прощение. Граждане Ярославля, услышав о его приезде, стеклись к нему, целуя руки и одежды и прося благословения; одни влекли вдоль берега струг; другие, бросаясь в воду, им помогали и так причалили к обители Всемилоствого Спаса. Изнемогающий страдалец уже ничего не мог говорить, а только давал всем руку. Царский дьяк велел перевезти струг на другой берег, чтобы избавиться от толпы народной. Ударили в колокол к вечерне. Никон стал кончаться. Озираясь, будто кто пришел к нему, сам он оправил себе волосы, бороду и одежды, как бы готовясь в дальнейший путь; духовник с братией прочитали отходные молитвы. Патриарх же распростерлись на одре, сложил крестообразно руки и, вздохнув, отошел с миром (17 августа 1681 г.).

В завещании Никон назначил своим душеприказчиком своего крестного сына, царя Феодора, и тот принял все меры, чтобы похоронить его с честью. Он просил восточных патриархов восстановить Никона в патриаршем сане, что они и сделали, уважая его церковные заслуги. Но их грамота была получена уже много спустя после его погребения. Однако царь умолил Новгородского митрополита Корнилия совершить над ним патриаршее погребение, и сам нес до могилы его останки.

В разрешительной грамоте вселенских патриархов Никон был признан невинным и назван "столпом благочестия непоколебимым и божественных и священных канонов оберегателем, присноискуснейшим и отеческих догматов и повелений и преданий неизреченным ревнителем и защитником достойнейшим".

Высокопреосвящ. Макарий в своем труде "Патриарх Никон в деле исправления церковных книг и обрядов" выводит, что церковную распрю ожесточил до крайности не Никон, а его бестактные поступки, что клятвы собора 1667 г. положены на ослушников, а не на старый обряд, и что "начало единоверия, которое обыкновенно относят к "Николаеву времени", на самом деле было положено Никоном.

Патр. Никон собрал огромную библиотеку, более 1000 редких и ценных изданий.

Был большим любителем церковного пения; при нем была собрана первая комиссия по церковному пению.

Основал несколько монастырей: Валдайский Иверский, в который перенес с Афона икону Иверской Божией Матери; Крестный на острове Кии, в память своего спасения от бури; "Новый Иерусалим" и в Сибири, в столице остяцких князей - Конде.

Открыл при Андреевском соборе ученое братство, в котором ученые иноки занимались переводом священных книг на славянский язык.

В обители жил строгим подвижником, носил вериги (18 фунтов), принимал участие во всех трудах братии.

27 февраля 1915 г. на его гробнице совершилось чудесное исцеление припадочной.